Сантьяго Манеж

 

Турнирная таблица на 17.08.2026 года 

             J.Rodríguez - 85,

              M.Essien - 79,

              Raúl González - 73,

              F.Cannavaro - 44,

              G.Higuaín - 42,

              C.Ronaldo - 36,

              S.Khedira - 35,

              S.Ramos - 34,

              F.Valverde - 32,

              J.Bellingham - 28,

              J.Gutiérrez - 25,

              F.Mastantuono - 26,

              Нурболат - 16,

              D. Huijsen - 12,

              Raul Jr. - 6,

              T.Kroos - 5,

              D.Alaba - 4,

              Ильяс - 2,

              Pepe - 1,

              G.Neville - 1,

              T.Courtois - 0,

              I.Casillas - 0.

24.08.18 Традиционный месседж от Исполкома Увеличить Бонжорне синьоры, бонжорне!!!!   Диего: Седня попытка чисто литературный выпуск сделать, говорить о матче и студии почему-то не получается, следующий тур Классики через 10 дней и как-то от этово грустно, не хватает той самой музы штоли, в такие моменты хочется просто, выслать так сказать составы, но и их ведь не выслать седня!!!! Ну напомнить возможно и нужно, следующий тур Классики состоится 1 сентября в субботу, по расписанию, ближайшая суббота 25 августа как известно рабочая и сыграть не имеется возможности, ни до ни после!!!! С другой стороны, не хочется оставить обманутыми надежды читателя, а они полагаю есть и надежды и читатели!!!! Вот держите из избранново!!!!      В жаркий июльский полдень дядя Васо лежал у себя во дворе под яблоней и отдыхал, как положено отдыхать в такое время дня, даже если ты до этого ничего не делал. Тем более сегодня дядя Сандро все утро мотыжил кукурузу, правда, не убивался, но все-таки сейчас он вкушал вдвойне приятный отдых. Лежа на бычьей шкуре, положив голову на пешкир (особый валик, который в тех краях на ночь кладется под подушку, а днем, если захочется вздремнуть, употребляется вместо подушки), так вот, положив голову на пешкир, он глядел под крону яблони, где в зеленой листве проглядывали еще зеленые яблоки и с небрежной щедростью провисали то там, то здесь водопады незрелого, но уже слегка подсвеченного солнцем винограда. Было очень жарко, и порывы ветерка, иногда долетавшего до подножия яблони, были, по разумению дяди Васо, редки и сладки, как ласка капризной женщины. Разумение это было более чем неуместно, учитывая, что в двух шагах от него на овечьей шкуре сидела его двухлетняя дочка Нани, а жена возилась в огороде, откуда время от времени доносился ее голос. Конечно, дядя Васо мог переместиться под более мощную тень грецкого ореха, стоявшего с более подветренной стороны, куда струи далекого бриза долетали еще чаще, но зато там было больше мух и попахивало навозом по причине близости козьего загона. Вот и лежал дядя Васо под яблоней, пользуясь более редкими, но зато чистыми дуновениями прохлады, поглядывая то на яблоневую крону, то на собственную дочь, то прислушиваясь к редкому шелесту ветерка в яблоне, то к голосу жены с огорода, который, в отличие от скупых порывов ветерка, беспрерывно жужжал в воздухе. Жена его громко укоряла курицу, а курица, судя по ее кудахтанью, в свою очередь, укоряла свою хозяйку. Дело в том, что тетя Мака после долгих, тонких, по ее представлению, маневров выследила свою курицу, которая, оказывается, неслась за огородом, сделав себе гнездовье в кустах малины, вместо того, чтобы (по-человечески, как говорила тетя Мака) нестись в отведенных для этого дела корзинах, куда несутся все порядочные курицы. Только что наконец застукав ее на месте преступления, если можно назвать преступлением высиживание собственных яиц, пусть даже в кустах малины, поймав ее за этим подпольным занятием, она согнала ее с яиц, переложила все четырнадцать в котёл и сейчас через огород возвращалась во двор с этим трофеем. Придерживая одной рукой котёл, она шла, приглядывая за огородом: то вырвет мощный сорняк, вдруг нахально возросший среди грядок, то изменит пагубное направление роста тыквенных или огуречных плетей, при этом продолжая главную тему, то есть разоблачение неблагодарной курицы, она и сорняку успевала бросить ехидное замечание: «Как раз для тебя я унавозила и всполола эту грядку» – и тыквенной плети указать свое место: «Нечего тянуться куда тебя не просят…» Все это время курица шла за нею, громко и столь же бесполезно требуя вернуть ей недосиженные яйца. Когда в кудахтанье курицы появлялись особенно истерические ноты, тетя Мака прерывала свой монолог, чтобы бросить ей: – Да… Да… Испугалась… Сейчас тебе выложу твои яйца… Дядя Васо, лежа под яблоней, прислушивался к ее медленно приближающемуся голосу, удивляясь неистощимой способности своей жены разговаривать с неодушевленными предметами – растениями, птицами, животными. Сейчас по новому заходу она говорила о том, что если уж ты честная курица и не хочешь нестись так, как несутся остальные, то тогда хотя бы не беги впереди всех, когда твоя хозяйка сзывает кормить птиц, а питайся в лесу, как питаются другие дикие птицы, рискующие каждое мгновение попасть в лапы лисы, ястреба или еще кого-нибудь там. Тут она пошла по новому ответвлению темы и стала высказывать догадку, почему и каким это образом до сих пор лиса не слопала все эти яйца вместе с этой дурочкой, и пришла к выводу, что, по-видимому, лиса ждала, чтобы цыплята стали вылупляться. Тут дядя Васо не выдержал и, не дожидаясь еще какого-нибудь ответвления темы, прикрикнул на нее, чтобы она замолкла, а там, глядишь, и курица успокоится. Или еще лучше сходила бы к роднику за свежей водой да и увела бы эту крикунью, а там – и вы по дороге наговоритесь, и мы здесь без вас отдохнем. Не успел он это договорить, как тетя Мака, как раз взобравшаяся на перелаз, чтобы сойти во двор, крикнула: – Ша! Кто-то к нам идет от родника! – Чего это ты там еще? – спросил дядя Васо, слегка приподымая голову с валика-пешкира. Он оглядел верхнеущельскую дорогу в тех местах, где она виднелась в просветах между деревьями, но ничего там не увидел. – Прямо от родника подымается кто-то чужой! – сказала тетя Мака и, уже сердясь на свою курицу, продолжавшую кудахтать про старое, не понимая, что хозяйка ее теперь занята совсем другим, прикрикнула на нее: – Да замолкни ты, унеси тебя ястреб! – Какой там еще чужой, – удивился дядя Васо нелепости предположения, чтобы от родника подымался кто-нибудь чужой. Да такого и сроду не бывало! Чужой человек может появиться на верхнеущельской или нижнеущельской дороге, а так разве что из самой пещерки родника выскочит! – Да ты хоть задницу подыми! – крикнула тетя Мака со своего перелаза, и тогда дядя Васо в самом деле встал и увидел, что по тропе, идущей от родника, подымается какой-то человек. – Кто бы он ни был, с нехорошей вестью подымается, – сказала тетя Мака, все еще стоя на перелазе и придерживая одной рукой котёл. Курица уже перелетела плетень и кудахтала, глядя на тетю Маку со двора. – Никак это племянник Валико! – навострившись, узнал путника дядя Васо. – Только как он оказался у родника?! – Ну, тогда все ясно, – сказала тетя Мака, все еще стоя на перелазе, – бедный Валико, наконец-то его подстерегли и убили! – Да откуда ж ты знаешь, что он горевестником идет, – сказал дядя Васо, приглядываясь к мрачной фигуре племянника знаменитого абрека Валико. В самом деле, не с доброй вестью приближался этот парень. – Так и будем стоять с задранным котлом? – спросил дядя Васо у своей жены, все еще стоявшей на перелазе. Тетя Мака быстро слезла с перелаза и, увлекая за собой квохчущую курицу, отправилась к тыльной стороне кухни, где рядком висели корзины, предназначенные яйценоскам, и выложила в одну из них подобранные в малине яйца. Курица еще сильней закудахтала, выражая нежелание взлетать в эту корзину. – Взлетишь, – злорадно отвечала ей тетя Мака, – чтоб я твои крылья перебитыми увидала… – Чтоб вас куриный мор, – отозвался дядя Васо из-под своей яблони, голосом показывая, что не делает различия между курицей и ее хозяйкой, до того обе они ему надоели. А между тем мрачный посланец Азраила уже проходил скотный двор, и дядя Васо вышел ему навстречу, открыл ворота и, придав своему облику приличествующую моменту скорбь, впустил его во двор. Тетя Мака, пересекая двор, тоже приближалась к предполагаемому горевестнику, издали репетиционно бубня обрывки плача с нарочито, по случаю полного отсутствия информации, затемненным смыслом, из которого высовывались небольшие членораздельные куски: бедный Валико… Несчастная его мать… Прикончили его бешеные собаки…     Удачи всем и играйте в футбол и читайте книги!!!! Все новости |

Комментарии Нет комментариев

Новое сообщение Предварительный просмотр Добавить сообщение как ответ для:  от  Имя*:     * Поля обязательные к заполнению